Несмотря на войну, обмены военнопленными и гражданскими между Украиной и Россией продолжаются регулярно. За четыре с лишним года полномасштабного конфликта стороны провели более полусотни таких операций. В мае 2025 года состоялся крупнейший обмен по формуле «1000 на 1000». В июне 2026-го прошли новые раунды — 160 на 160 и отдельно 7 гражданских на 7. Общее число участников обменов уже превышает десять тысяч человек.
Этот процесс — практически единственный прямой канал связи между двумя сторонами. Он работает по своим внутренним правилам, с собственными приоритетами, компромиссами и ограничениями. Ниже — как именно формируется этот механизм, кто им управляет, по каким критериям отбирают людей и что происходит после возвращения домой.
От случайного звонка к устойчивому каналу
Весной 2022 года украинский офицер Дмитрий Усов (позывной «Стайер») вышел на связь с российским командованием неожиданным способом. У погибшего российского военнослужащего нашли телефон Xiaomi. По этому номеру Усов позвонил российскому командиру и предложил обмен телами погибших. Так начался прямой диалог, который позже перерос в регулярные переговоры о живых людях.
Российскую сторону на этих переговорах представляет генерал Александр Зорин (ГРУ). Оба переговорщика — профессионалы с опытом. Усов даже изучил диссертацию Зорина, посвященную переговорам в Сирии. Это не дружба, а рабочий профессионализм: стороны могут жестко спорить по каждому имени, но канал остается открытым даже после инцидентов.
До 2022 года обмены тоже существовали — в рамках Минских договоренностей 2014–2021 годов. Тогда участвовали в основном гражданские и боевики «ДНР/ЛНР», а формат был гораздо мельче. После февраля 2022-го процесс масштабировался и стал регулярным.
Кто решает, кого менять
Списки не формируются случайно. Каждая сторона готовит свой перечень по внутренним критериям. Один из ключевых факторов — «ценность» пленного. Командиры, офицеры, бойцы известных подразделений («Азов», морская пехота, спецназ) часто имеют более высокий приоритет в переговорах. Долгий срок в плену тоже играет роль: в 2025–2026 годах в списки старались включать тех, кто находится в captivity с 2022 года.
Отдельная категория — раненые и тяжело больные. Их иногда обменивают вне общей очереди или небольшими группами как «жест доброй воли». Молодые бойцы (до 25 лет) также часто попадают в приоритетные списки.
Гражданских меняют реже. В июне 2026 года прошел отдельный обмен 7 на 7 — это скорее исключение, чем правило. Большинство обменов — военные.
Важный момент: не все пленные хотят возвращаться. Такие случаи были еще в 2017 году, когда часть боевиков отказалась ехать на подконтрольную территорию. В 2022–2026 годах отказы тоже фиксировались, хотя и редко.
Посредники и логистика
Прямых встреч на линии фронта почти не бывает. Обмены организуют через третьи страны. Турция сыграла ключевую роль в 2022 году — именно там в сентябре обменяли пятерых украинских командиров на Виктора Медведчука. Позже активнее подключились ОАЭ, Катар, Саудовская Аравия.
Логистика выглядит так: стороны передают списки через посредников, согласовывают даты и место (обычно аэропорт в нейтральной стране или приграничная зона). На месте происходит визуальная сверка, медицинский осмотр и передача. Красный Крест иногда присутствует, но его доступ к местам содержания в России существенно ограничен.
Иногда обмены приурочивают к переговорам — например, к стамбульским раундам 2025 года. Но сам по себе обмен не зависит от политического прогресса: даже в периоды обострения канал продолжает работать.
Условия в плену и международные нормы
Женевская конвенция III четко прописывает правила обращения с военнопленными: запрет пыток, право на переписку, медицинскую помощь, посещения Международного комитета Красного Креста. На практике картина сложнее.
По данным Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине, более 95 % украинских военных, побывавших в российском плену, сообщают о пытках — избиения, электрошок, имитация казней, сексуальное насилие. Документированы случаи смерти во время «приемки» (Оленевка, апрель 2022). Доступ МККК к российским местам содержания ограничен.
Украинская сторона тоже допускала нарушения, особенно в первые месяцы войны. Позже условия в украинских лагерях для российских военнопленных стали более открытыми: журналисты и правозащитники получали доступ, пленные могли звонить родственникам (до определенного периода). Оба случая нарушений расследуются, но масштаб и системность отличаются.
Что происходит после возвращения
Вернувшиеся проходят медицинское обследование, фильтрацию СБУ и психологическую оценку. Государство и благотворительные фонды («Повернись живим», «Патрон», государственные программы реабилитации) предоставляют лечение, протезирование, психологическую помощь.
По отзывам вернувшихся, самые большие трудности — не только физические травмы, но и психологическая адаптация. Многие месяцами или годами жили в постоянном стрессе, некоторые потеряли доверие к людям. Семьи тоже нуждаются в поддержке: за время плена накопилась усталость, страх, иногда — финансовые проблемы.
Реинтеграция занимает месяцы. Часть вернувшихся возвращается на фронт (после восстановления), часть — в тыл на гражданские профессии. Государство ведет статистику и мониторит состояние, но полной публичной картины пока нет.
Цифры и тренды 2022–2026 годов
| Дата | Формула | Примечания |
|---|---|---|
| 24 марта 2022 | 21 на 29 | Первый обмен после 24.02.2022 |
| 22 сентября 2022 | 55 на 215 | Включены защитники «Азовстали» и иностранцы |
| 3 ноября 2022 | 107 на 107 | Значительная часть — из Мариуполя |
| 23–25 мая 2025 | 1000 на 1000 | Крупнейший обмен за все время |
| 26 июня 2026 | 160 на 160 | Военные |
| 27 июня 2026 | 7 на 7 | Гражданские лица |
Данные собраны из публичных заявлений Координационного штаба, Офиса Президента Украины и международных СМИ (по состоянию на июль 2026).
В 2022 году провели более 30 обменов и вернули около 1000 человек с каждой стороны. В 2025–2026 годах акцент сместился на крупные «пакетные» обмены и отдельные категории (раненые, долгосрочные пленные, гражданские). Точных общих цифр по всем обменам публично не публикуют — стороны не всегда раскрывают полные списки.
Мифы и реальные сложности
Распространенный миф: «Всех можно обменять быстро, если очень постараться». На практике даже при наличии политической воли процесс занимает недели и месяцы. Списки проверяют, согласовывают, иногда «торгуются» по отдельным именам.
Еще один миф — что обмены всегда равнозначны по «ценности». На деле баланс редко бывает идеальным: одна сторона может отдать больше людей, но получить ключевых фигур или тяжелораненых.
Сложность номер три — доверие. После каждого инцидента (сбитый самолет в январе 2024 года, гибель пленных в Оленевке) канал трещит, но пока не разрывается. Стороны понимают: если канал закроется, вернуть людей станет почти невозможно.
Что делать семьям военнопленных и пропавших без вести
Если близкий в плену или пропал без вести, первое — обратиться в Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными (официальный сайт и горячая линия). Нужно предоставить максимум информации: фото, документы, данные о последнем контакте, свидетельства сослуживцев.
Штаб ведет базу данных, проверяет информацию через все доступные каналы и включает подходящих людей в возможные обменные списки. Параллельно работают международные организации (МККК) и правозащитники.
Важно: даже если человека не включили в ближайший обмен, данные остаются в базе. Новые раунды происходят регулярно, и шансы появляются со временем.
Обмен пленными — не про политику и не про победу. Это про конкретных людей, которые возвращаются домой. Механизм работает неидеально, с компромиссами и рисками, но он существует и продолжает спасать жизни даже в 2026 году.
